Здавалка
Главная | Обратная связь

СЕЗОННЫЕ ОБРЯДЫ И ДРУГИЕ ПЕРЕХОДЫ



 

Сезонные обряды — это такие большие календарные праздники, как Рождество, Новый год и другие, которые отмечаются ежегодно в одно и то же время — Пасха, майский праздник*, праздник урожая (в конце сентября — начале октября), канун Дня Всех Святых (31 октября) и Ночь Гая Фокса**, а также День матери (второе воскресенье мая), День святого Валентина и неприсутственные дни***.

– -----------

* Майский праздник — народный; отмечается в первое воскресенье мая танцами вокруг майского дерева и коронованием королевы мая.

** Ночь Гая Фокса — вечер 5 ноября, когда по традиции отмечается раскрытие «Порохового заговора» (был устроен католиками 5 ноября 1605 г. с целью убийства короля Якова I) сожжением пугала и фейерверком (назван по имени главы «Порохового заговора» Гая Фокса).

*** Неприсутственные дни — общие дни отдыха помимо воскресенья, а именно: Рождество, день Нового года, великая пятница, первый понедельник после Пасхи, последний понедельник мая, последний понедельник августа или первый понедельник сентября.

 

В эту категорию я также включаю ежегодные летние каникулы/отпуска, так как они носят сезонный характер и, по существу, являются календарным праздником, хоть и не имеют фиксированной даты. (Некоторые педанты, возможно, заметят, что летние каникулы/отпуск, это, строго говоря, не «обряд» или, по крайней мере, обряд не в том же смысле, что Рождество или праздник урожая, но, думаю, это верное определение, и позже я объясню почему.) Также к данной категории я причисляю ежедневные/еженедельные ритуалы перехода от трудовой деятельности к развлечениям/отдыху (посещение пабов после работы), но это я уже подробно рассматривала в главе о работе.

К категории «другие переходы» я отношу ритуалы, знаменующие переход из одной фазы жизненного цикла в другую (за исключением наиболее важных, которые я анализировала выше): выход на пенсию, «знаменательные» дни рождения (юбилейные даты) и годовщины свадеб (серебряная, золотая), а также ритуалы, обозначающие другие «переходы», связанные с переменами социального статуса/работы/места жительства, — «отвальная», новоселье.

Все это вдобавок к огромному множеству ритуалов, большинство из которых, как и основные «переходы» жизненного цикла, во многих отношениях схожи с их аналогами в других современных культурах промышленно развитых стран Запада. Подарки, вечеринки, особые блюда, песни и украшения на Рождество; шоколадные яйца на Пасху; открытки и цветы в День святого Валентина; употребление алкоголя по случаю почти всех торжеств; в большинстве случаев праздничный стол и т. д. Я не стану описывать каждый обряд в мельчайших подробностях, а сосредоточусь главным образом на неписаных социальных правилах, регулирующих исключительно английские модели поведения, ассоциирующиеся с этими обрядами.

Любая человеческая культура имеет свои праздничные ритуалы, обозначающие «переходы» сезонного или социального характера. Животные автоматически «регистрируют» такие явления, как смена времен года, и подстраивают под них свое поведение. Люди же должны устраивать торжества по поводу каждой пустячной знаменательной календарной даты. К счастью для антропологов, люди также вполне предсказуемы и примерно одинаково отмечают такие события — точнее, празднества, существующие в разных культурах, имеют много общих черт. Например, пение и танцы. Во многих случаях это еще также и праздничный стол, и фактически всегда употребление алкоголя.

 

Роль алкоголя

 

Роль алкоголя в процессе празднования особенно важна для понимания природы англичан и требует некоторого пояснения. Во всех культурах, где принято употреблять спиртные напитки, алкоголь необходимая составляющая торжества. Тому есть две основные причины. Во-первых, карнавалы и праздники — это нечто большее, чем развлечение: в большинстве культур эти события подразумевают «культурную ремиссию» — узаконенное ослабление социального контроля над нашим поведением. Модели поведения, которые при обычных обстоятельствах порицаются или даже запрещены (например, флирт со всеми без разбору, громкое пение, появление на людях в одежде представителей противоположного пола, купание в фонтане, завязывание разговора с незнакомыми людьми и т. д.), в период проведения празднества могут активно поощряться. Это лиминальные периоды — оторванные от повседневного существования маргинальные, пограничные промежутки, когда мы в течение короткого времени можем безнаказанно испробовать альтернативные способы бытия. Существует некое природное сходство между алкоголем и лиминальностью, и, соответственно, ощущение опьянения отражает состояние лиминальности, приобретенное в ходе ритуала, а результаты воздействия алкоголя — культурный настрой празднества.

Но, хотя в человеке, судя по всему, живет глубокая потребность в таких измененных состояниях сознания, в избавлении от ограничений повседневной обыденности, лиминальность его пугает. Достижение стадии измененного состояния сознания и поиск альтернативных реальностей мы позволяем себе только в особых ситуациях, а значит, наше стремление к подобной свободе ни в коем случае не однозначно — его уравновешивает столь же сильная потребность в стабильности и надежности обыденного существования. Нам хочется окунуться в раскрепощающую атмосферу праздника, но лиминальность нас страшит. Нам нравится посещать альтернативные миры, но жить в них мы бы не хотели. Алкоголь играет двойственную или «уравновешивающую» роль в контексте праздничных ритуалов: в измененных благодаря алкоголю состояниях сознания мы можем исследовать желанные, но потенциально опасные альтернативные грани реальности, в то время как социальные функции пития — правила дружеского общения в коллективе, непременно ассоциирующиеся с потреблением алкоголя, — служат уравновешивающей силой. Потребляя алкоголь, мы создаем атмосферу лиминальности, которая является важнейшим элементом праздничных обрядов, но привычные, повседневные, успокаивающие социальные ритуалы употребления напитков в компании, наполнения бокалов и угощения по очереди, дружеское общение, отождествляющееся с питием, помогает нам неким образом приручить или даже «одомашнить» выбивающее из равновесия влияние этого лиминального мира.

Итак, в том, что касается роли алкоголя, существуют определенные универсалии, но есть и некоторые кросскультурные отличия. Во всех обществах, где употребляют спиртные напитки, между алкоголем и празднованием существует тесная взаимосвязь, но в «амбивалентных» пьющих культурах — таких, где отношение к алкоголю обусловлено понятиями нравственности, где человеку требуется повод для того, чтобы выпить (например, в Англии), — эта взаимосвязь более прочная, чем в «интегрированных» пьющих культурах, где употребление алкоголя — нейтральный элемент повседневной жизни, не требующий обоснования. Англичане (наряду с жителями США, Австралии, большей части Скандинавии, Исландии и др.) считают, что они должны найти повод для того, чтобы выпить; и самый распространенный и популярный предлог — торжество. В «интегрированных» пьющих культурах (Франция, Испания и Италия) употребление алкоголя не вызывает или почти не вызывает осуждения, поэтому народам этих стран незачем искать повод для того, чтобы выпить. В этих интегрированных культурах празднество напрямую ассоциируется с алкоголем, но не используется в качестве оправдывающего обстоятельства каждый раз при употреблении спиртных напитков: торжество редко обходится без алкоголя, но каждый бокал спиртного не требует торжества.

 

Повод для торжества/вера в магическую силу слова «торжество»

и алкоголя

 

Помимо того что вместе со своими коллегами из ИЦСП я участвовала в исследовательской работе, посвященной употреблению алкоголя на торжествах в разных культурах, несколько лет назад я также провела исследование на тему празднований в Англии и отношения англичан к праздникам. Для сбора материала я использовала, как всегда, в сочетании три традиционных метода: наблюдение на местах, неформальные беседы и изучение данных общенациональных опросов.

Основной вывод, который я сделала, заключается в том, что мы, судя по всему, нация закоренелых «любителей вечеринок», используем почти любую возможность, чтобы выпить по случаю какого-либо события. Примерно 87 % респондентов помимо признанных календарных праздников в качестве поводов для торжества упомянули весьма странные или тривиальные события, в том числе такие, как «день рождения моего плюшевого мишки», «мой приятель проглотил свой зуб», «змея моего соседа, которую мы считали самцом, отложила яйца», «первая пятница недели» и «четырнадцатая годовщина со дня смерти моего хомячка».

В дополнение к наиболее диковинным причинам более 60 % признали, что для них вполне оправданным поводом для распития спиртного является такое банальное и незначительное событие, как «визит приятеля». Более половины населения страны отмечают «субботний вечер», чуть меньше половины — «пятницу» и почти 40 % молодых респондентов сказали, что для них хороший повод для веселой попойки — «окончание рабочего дня».

Слово «празднование» позволяет нам забыть о нашем двойственном отношении к алкоголю, празднество — законный повод для употребления спиртных напитков — ко всему прочему фактически служит официальным разрешением для раскрепощения. Празднования — по определению «лиминальные» ситуации, когда на время отменяются некоторые социальные ограничения, действующие в обычной жизни. Бокал спиртного, которым «отмечают» какое-либо событие, как растормаживающее средство еще более эффективен, чем просто бокал спиртного. «Празднование» — волшебное слово, превращающее обычный процесс пития в «вечеринку», на которой ее участники не испытывают обычного прессинга социальных норм поведения. Абракадабра! Мгновенная лиминальность!

В других культурах подобное волшебство тоже имеет место, да и напитки сами по себе могут определять и «диктовать» природу торжества, никакие слова не нужны — ни волшебные, ни прочие. Например, определённые виды напитков столь строго ассоциируются с определенными формами социального взаимодействия, что, когда их подают, это уже само по себе подразумевает и даже предписывает особые модели поведения. В большинстве западных культур шампанское отождествляют с торжеством, поэтому, если его заказывают или подают по случаю некоего «ординарного» события, кто-нибудь обязательно спросит: «Что мы отмечаем?» Шампанское способствует возникновению атмосферы праздничности, беззаботного веселья, вот почему этот напиток неуместно подавать на поминках. В Австрии sekt (игристое вино) пьют на официальных торжествах, a schnapps (шнапс) — в более теплой компании. Тип подаваемого напитка одновременно определяет и природу события, и взаимоотношения между его пьющими участниками. Выбор напитка диктует манеру поведения, так что появление на столе бутылки шнапса порой побуждает участников торжества переключиться с «учтивой» формы обращения (sie — «вы») на фамильярную (du — «ты»). В Англии, где не существует столь четких лингвистических разграничителей, пиво считается более неофициальным, обычным напитком, чем вино, и, если его подают к блюдам, это служит сигналом к неформальному, непринужденному общению. Меняется даже осанка гостей: они уже не сидят за столом так, будто кол проглотили, принимают более вальяжные позы и жестикулируют более оживленно.

В общем, в этом отношении англичане не очень отличаются от других людей, но мы сильнее верим в раскрепощающую силу алкоголя и волшебных слов и нуждаемся в них больше, чем другие народы, поскольку нам труднее преодолевать свои социальные комплексы. Наше двойственное отношение к алкоголю и вера в его чудодейственные свойства — характерные черты всех английских обрядов перехода, от самых важных, знаменующих этапы жизненного цикла, до самых тривиальных и надуманных, таких, например, как празднование дня рождения плюшевого мишки.

 

Рождество/канун Нового года

 

Английский год пунктуационно размечен национальными календарными праздниками. Некоторые из них просто запятые, другие, более важные — точки с запятыми, а Рождество и канун Нового года — полноценные точки. Большинство обрядов сезонного характера изначально были религиозными праздниками, зачастую языческими, которые позднее присвоило себе христианство, но христианское значение многих из этих обрядов во многом игнорируется. Напротив, эти праздники, можно сказать, как это ни забавно, вновь обретают свою языческую природу.

Рождество и канун Нового года — самые важные праздники. Рождество (25 декабря) считается «семейным» ритуалом, в то время как Новый год — более шумное торжество, чаше отмечаемое в кругу друзей. Однако, когда англичане говорят о «Рождестве» (например: «Что вы делаете на Рождество?» или «Терпеть не могу Рождество!»), они чаще подразумевают весь праздничный период с 23/24 декабря до самого Нового года, традиционно включающий следующие ритуалы:

канун Рождества (отмечается в семейном кругу; магазины в последний момент; паника и ссоры из-за пустяков; на елке зажигают огни; употребление спиртных напитков; поедание в больших количествах орехов и шоколада; возможно, посещение церкви — рождественские песнопения ранним вечером или полуночная служба);

первый день Рождества (в семейном кругу; елка; вручение подарков; долгие хлопоты, связанные с приготовлением рождественского обеда, потом долгое застолье; выступление королевы по телевидению/радио — кто-то специально не смотрит/не слушает королеву; отход ко сну — кто-то, возможно, засыпает прямо во время просмотра фильмов «Звуки музыки», «Волшебник страны Оз» и т. п.; опять застолье с едой и напитками; беспокойная ночь);

второй день Рождества (похмелье; прогулка всей семьей, хотя бы в местном парке; длительная загородная прогулка; посещение родственников; побег из дома в паб);

27-30 декабря (несколько странный «промежуточный» период; кто-то пытается работать, но зачастую безуспешно; другие отправляются в магазины, гуляют, пытаются развлекать детей; опять переедание и употребление спиртных напитков; посещение друзей/родственников; телевизор, видео; пабы);

канун Нового года (в кругу друзей; большие шумные вечеринки с употреблением большого количества спиртного или посещение пабов; нарядные платья; громкая музыка; салют; «Auld Lang Syne»*; новогодние зароки; попытка поймать такси/ возвращение домой пешком по холоду пешком);

1 января (сон допоздна; похмелье).

– -------------

* «Auld Lang Syne» («Доброе старое время») — шотландская песня на слова Роберта Бернса, которую по традиции поют на прощание в конце праздничного обеда, митинга и т. п.

 

Не все проводят Рождество по описанному выше сценарию, но многие включают в свой распорядок некоторые из названных ритуалов, и большинство англичан, по крайней мере, признают , что это — обычная программа традиционного Рождества.

Зачастую понятие «Рождество» имеет более широкий смысл. Когда люди говорят: «Ненавижу Рождество», — или жалуются, что «Рождество — это не праздник, а сущий кошмар», тяжелое испытание, они обычно подразумевают все «приготовления» и «круговерть», связанные с празднованием Рождества, которые начинаются как минимум за месяц. Это и корпоративные рождественские вечеринки, и «рождественские покупки», и «рождественское представление для детей», а для тех, у кого дети школьного возраста, еще и «пьеса о Рождестве» или рождественский концерт — не говоря уже про ежегодный ритуал рассылки огромного количества рождественских открыток. В понимании англичан «Рождество» — это все названные обычаи и виды деятельности, а также собственно праздничная рождественская неделя.

Школьная «пьеса о Рождестве» (инсценировка евангельской легенды о рождении Иисуса Христа) для многих единственное мероприятие религиозного содержания, с которым они сталкиваются в рождественский период, хотя его религиозное значение, как правило, теряется в драматизме и ритуалах социального характера, связанных с этим событием. В частности, родителей больше заботит то, чьим детям доверили исполнять главные роли (Мария, Иосиф), чьим — второстепенные (Три Царя, лавочник, пастух, Ангел Господень), а чьи должны терпеть унижение, играя массовку — безликих пастухов, сонм ангелов, овец, коров, ослов и т. д. Или, бывает, школу охватит приступ политической корректности, и администрация пытается заменить традиционную инсценировку каким-нибудь «многокультурным» представлением («Мы все здесь сторонники культурного плюрализма», — заявил мне один молодой рабочий-азиат из Йоркшира). В Англии споры и стычки относительно распределения ролей и других вопросов редко ведутся открыто; чаще родители добиваются своего путем скрытых интриг. Бесчестное манипулирование и недовольное ворчание. Отцы, как правило, опаздывают на представление и снимают на видео лишь вторую его часть, нередко направив камеру не на ту «овцу».

Рождественское представление для детей — эксцентричный английский обычай. Почти каждый местный театр в стране ставит на Рождество какую-нибудь детскую сказку — «Аладдин», «Золушка», «Кот в сапогах», «Дик Уиттингтон», «Матушка Гусыня» и т. д., — в которой мужчины в женских платьях исполняют главные женские роли, а женщина в мужской одежде играет юного героя. Традиция требует, чтобы в спектакле участвовали дети, сидящие в зале. По ходу действия они должны громко кричать: «ОН ПОЗАДИ ТЕБЯ!», «НЕТ, ОН НЕ ТАМ!», «ДА, ЭТО ОН!» (ритуал, в котором взрослая публика зачастую участвует с не меньшим энтузиазмом). На взгляд взрослых, сценарий полон непристойных двусмысленностей (над которыми дети весело смеются, прежде терпеливо объяснив родителям их смысл).

 

Выражения недовольства по поводу Рождества

 

«Рождественские покупки» — это то, о чем думают многие англичане, когда говорят, что ненавидят Рождество. Под рождественскими покупками обычно подразумеваются рождественские подарки, продукты для праздничного стола, открытки, украшения и прочие атрибуты данного праздника. Заявлять о нелюбви к магазинам считается признаком мужественности, поэтому мужчины особенно склонны ругать Рождество. Однако ныне выражение недовольства по поводу Рождества — это почти что национальная традиция, и представители обоих полов обычно уже с начала ноября начинают жаловаться на тяготы, связанные с Рождеством.

Фактически существует неофициальное правило, предписывающее ругать Рождество в это время года, и редко встретишь человека старше восемнадцати лет, который безоговорочно признал бы, что ему нравится «справлять» этот праздник. Те, кто ненавидит Рождество, чуть ли не с гордостью заявляют о своей неприязни, словно они первые заметили, что «на Рождестве пытаются нажиться все кому не лень», что «с каждым годом оно начинается все раньше и раньше — скоро, черт побери, уже в августе можно будет видеть рождественские украшения», что с каждым годом это все более дорогое удовольствие и что улицы и магазины переполнены так, что просто не протолкнуться.

Любители поругать Рождество повторяют одни и те же банальности каждый год, убеждая себя, что все это — их оригинальные мысли и что таких, как они, несчастных провидцев меньшинство, в то время как чудаки, которым рождественские покупки и все прочие рождественские ритуалы доставляют истинное удовольствие, скрывают свои эксцентричные вкусы. Из вежливости и чтобы не показаться белыми воронами они даже принимают участие в ежегодном ритуале стенания по поводу Рождества — равно как люди, которым нравится дождь, часто учтиво соглашаются, что погода отвратительная. Циничная позиция «Вздор! Ерунда!» — это норма (особенно среди мужчин, многие из которых начинают подозревать в нетрадиционной сексуальной ориентации представителей своего пола, если те признают, что им нравится отмечать Рождество). И потом, раз все любят поругать Рождество, так зачем же портить людям удовольствие? Те из нас, кто любит Рождество, почти извиняющимся тоном говорят о своем пристрастии: «В общем-то, все так, но… э… Если честно, мне нравятся все эти нелепые украшения, нравится искать подарки… Смешно, конечно…»

Однако не все, кто ругает Рождество, бездумно, по привычке подчиняются неписаному правилу. Существует две категории ненавистников Рождества, у которых есть все основания жаловаться, и которым я глубоко сочувствую. Это родители с низкими доходами, для которых затраты на рождественские подарки для своих детей — это целая проблема, и работающие матери, для которых, даже если они не бедны, подготовка и проведение Рождества — это скорее испытание, чем удовольствие.

 

Рождественские подарки

 

Подарки, как скажет вам любой студент-первокурсник, изучающий антропологию, бескорыстными не бывают. Во всех культурах подарок подразумевает некую отдачу, что, в общем-то, неплохо: взаимный обмен подарками — важная форма социального взаимодействия. Даже подарки маленьким детям, которые не могут отплатить вам взаимностью, не являются исключением из этого универсального правила: от детей, получающих подарки на Рождество, ждут благодарности и хорошего поведения. И неважно, что в этом отношении они не всегда оправдывают надежды взрослых: правило не утрачивает законной силы только потому, что кто-то его нарушает. Интересно отметить, что маленьким детям, которые пока еще не понимают этого правила, мы не вручаем рождественские подарки «от себя». Мы говорим, что подарки им принес Санта-Клаус (придуманное нами волшебное существо). Когда дети узнают, что никакого Санта-Клауса не существует, это травмирующие открытие и заставляет их понять, что есть некие законы взаимности и что рождественские подарки — это не бескорыстные дары.

В данной ситуации комплексы англичан в отношении денег могут создавать определенные сложности, особенно для представителей верхушки среднего класса и высшего общества, которые особенно щепетильны в этом вопросе. Называть стоимость рождественского подарка неприлично. Если вы упомянете цену подарка или хотя бы скажете, что он «дорогой», это будет расценено как верх непристойности. Жаловаться на дороговизну рождественских подарков в целом допустимо, но постоянно обсуждать финансовые аспекты ритуала обмена подарками — это признак вульгарности и эгоистичности, поскольку вы ставите окружающих в неловкое положение.

Расходы на рождественские подарки, по-видимому, обратно пропорциональны уровню доходов. Живущие бедно представители рабочего класса стараются делать щедрые подарки, особенно детям, и зачастую одалживают для этого деньги. Средние классы (особенно из категории «менторов») ханжески осуждают подобную практику и хвалят себя за бережливость, а сами в это время уплетают за обе щеки чрезмерно дорогие овощи и восхищаются изысканностью викторианских украшений на своей елке.

 

Канун Нового года/упорядоченный беспорядок

 

Многие англичане признают, что им нравится отмечать Новый год, хотя, разумеется, находятся и нытики, которые каждый год жалуются в одних и тех же выражениях на утомительное однообразие данного ритуала. Тем не менее новогодняя ночь — праздник в полном смысле этого слова, которому присущи все обычные, стандартные элементы лиминальности: культурная ремиссия, узаконенный отход от условностей, измененное состояние сознания, раскрепощающее коллективное общение и т. д. И совершенно очевидно, что этот праздник — прямой потомок языческих зимних праздников, которые впоследствии были упорядочены христианами путем «облагораживания» обрядов и внешнего оформления.

Как и в случае с «неделей первокурсника», корпоративные рождественские вечеринки и большинство других английских праздничных обрядов описываются как разгульные пирушки, на которых царят невоздержанность и анархия. Такую славу им создали брюзги с пуританскими взглядами, осуждающие подобные празднества, и те из их участников, которым хочется видеть себя необузданными бунтарями, жаждущими развлечений. На самом деле наши новогодние кутежи представляют собой довольно упорядоченный беспорядок: допустимо нарушение лишь определенных табу и раскрепощение в определенных рамках. При этом действуют стандартные правила поведения в состоянии опьянения: обнажать зад можно, гениталии — нельзя; устраивать драки можно, лезть без очереди — нельзя; отпускать скабрезные шутки можно, расистские — нельзя; флиртовать и, в некоторых кругах, целоваться/обниматься с чужими мужьями/женами/сексуальными партнерами можно, заниматься с ними сексом — нельзя; половая распущенность допустима, но нельзя вступать в гомосексуальную связь, если вы человек традиционной сексуальной ориентации, или в гетеросексуальную — если вы гомосексуалист; опорожнять желудок и (если вы мужчина) мочевой пузырь на улице можно, опорожнять кишечник — нельзя и т. д.

 

Второстепенные обряды сезонного характера/запятые и точки с запятыми

 

Поскольку считается, что Новый год — самый разгульный из наших календарных праздников, значит, все остальные (канун Дня Всех Святых, Ночь Гая Фокса, Пасха, майский праздник, День святого Валентина и т. д.) достаточно спокойные, хотя происходят они от шумных языческих праздников.

Наш майский праздник, во время которого можно видеть, как степенные, респектабельные англичане, обычно средних лет, исполняют танец моррис*, иногда вокруг невинного детского майского дерева**, напоминает древний языческий праздник Белтейн. В некоторых районах страны вместе со степенными танцорами и «отцами города» майский праздник отмечают и представители контркультуры с несуразными прическами и в несуразных нарядах — весьма странное соседство, но обычно миролюбивое. Канун Дня Всех Святых (маскарадные костюмы и сласти) произошел от праздника общения с мертвыми, отмечавшегося в канун дня всех душ. Этот обряд тоже имеет языческие корни и в разных формах отправляется во многих культурах мира.

Разведение костров и сжигание чучел в начале ноября — еще один языческий обычай, практикуемый во время всех «праздников огня», знаменующих приход зимы (чучела символизируют уходящий год). Данный обычай укоренился у нас в XVII в. — в память о провале заговора Гая Фокса, намеревавшегося взорвать здание парламента. Этот праздник до сих пор известен под названиями «Ночь костров» или «Ночь фейерверков»64 и ныне отмечается вечеринками с фейерверками как минимум две недели, а не всего лишь одну ночь 5 ноября.

– ------------

* Моррис — народный театрализованный танец; исполняется во время майских празднеств; мужчины в средневековых костюмах с колокольчиками, трещотками и т. п. изображают легендарных героев.

** Майское дерево — столб, украшенный цветами, разноцветными флажками и т. п., вокруг которого танцуют во время майского праздника.

64 Судя по всему, мы имеем обыкновение называть праздники в честь главных символов, которые с ними ассоциируются, а не в честь самих событий, которые они призваны увековечить. Например, поминальное воскресенье больше известно под названием «день маков» (Poppy day): в этот день мы прикрепляем к своей одежде искусственные маки — в память о погибших в мировых войнах. У организаторов Дня смеха (Comic Relief) хватило ума опередить нас, назвав день, в который они по всей стране проводят благотворительную акцию по сбору средств, Днем красных носов — в честь пластмассовых красных носов, которые в этот день принято покупать и носить.

 

День святого Валентина (открытки, цветы, шоколад) — облагороженный христианами вариант древнеримских луперкалий, праздник, изначально отмечавшийся 15 февраля. Тогда это было довольно непристойное празднество в честь «прихода весны» (иными словами, наступления сезона спаривания), призванное обеспечить урожайность полей, прирост поголовья скота и рождаемость у людей.

Многие думают, что Пасха — один из немногих подлинно христианских праздников, но даже само его название (Easter) нехристианское, происходит от имени англосаксонской богини Остары (Eostre), и в основе многих из наших пасхальных обычаев — яйца и т. п. — лежат языческие обряды плодородия. Некоторые из неактивных верующих-христиан могут посетить церковную службу в пасхальное воскресенье, и даже безоговорочные атеисты «отказываются от чего-нибудь» в традиционный период Великого поста (в это время принято «садиться на диету», вновь пытаться привести в исполнение зарок, данный себе под Новый год, о котором к третьей неделе января обычно забывают).

Согласно календарной пунктуационной разметке, все эти праздники главным образом запятые. Пасха расценивается как точка с запятой, поскольку предполагает однодневный выходной и к тому же служит своеобразной точкой отсчета: люди говорят, что им нужно сделать то-то и то-то «к Пасхе» или «после Пасхи» или что-то должно произойти «на Пасху». День святого Валентина тоже считается точкой с запятой (хотя этот день выходным не является), потому что данный праздник играет важную роль в наших обычаях ухаживания и бракосочетания (во всяком случае, в этот день резко возрастает число самоубийств).

В дополнение к этим «традиционным» национальным календарным праздникам каждое этническое или религиозное меньшинство в Англии имеет свои собственные ежегодные пунктуационные знаки: у индусов это Дивали (пятидневный Праздник огней) и Джамаштами (празднование дня рождения Кришны); у сикхов — Дивали и Вайсахи; у мусульман — Рамадан, Эйд-уль-Фитр и Аль-Хиджра; у евреев — Ханука (Праздник Освящения), Иом-кипур (День Всепрощения) и Рош га-Шана (иудейский праздник Нового года). Я назвала лишь некоторые праздники, которые сразу пришли на ум. И каждая английская субкультура тоже имеет свои собственные календарные вехи, обозначающие ежегодные «племенные» собрания и празднества. К этой категории, в частности, я отношу светский сезон высшего общества; его главные события — «Королевский Аскот», Хенлейская регата и Уимблдонский теннисный турнир (обычно все три называют сокращенно: «Аскот», Хенли и Уимблдон).

 

Братство любителей скачек, помимо «Аскота», посещает «Гранд Нэшнл»*, «Челтнемский золотой кубок»** и «Дерби», Готты ежегодно проводят свой «партийный съезд» в Уитби (Йоркшир); приверженцы стиля «нью-эйдж», представители других субкультур и молодые меломаны организуют свой фестиваль в Гластонбери. Современные друиды отмечают летнее солнцестояние в Стоунхендже. Литераторы собираются в местечке Хей-он-Уай, любители оперы — в Глайндборне и Гарсингтоне. Любители собак посещают «Крафтс»***, байкеры — ежегодное ралли в Питерборо, организуемое Британской федерацией мотоциклистов, любители конного спорта — Бадминтон- хаус****, Хикстедское дерби и ежегодные соревнования «Наездник года» (проводится в закрытом манеже в Уэмбли) и т. д. Существуют тысячи таких дат — все не перечислишь, — отмечаемых представителями разных субкультур, и каждое из этих праздничных мероприятий для его поклонников, возможно, гораздо важнее, чем Рождество. А ведь я упомянула только «рождества»: каждая субкультура имеет свои собственные маленькие праздники — точки, точки с запятыми и запятые.

Но даже незначительные пунктуационные знаки необходимы: нам нужны эти особые дни, эти маленькие праздники, отвлекающие нас от рутины и придающие некую структурность нашему году, — так же как завтраки, обеды и ужины определяют структуру наших дней. Разумеется, мы прежде всего люди, а потом уже англичане, но, судя по всему, нам, англичанам, особенно необходимы регулярные «перерывы», на время избавляющие нас от жесткого социального контроля.

– -------------

*«Гранд Нэшнл» — крупнейшие скачки с препятствиями; проводятся ежегодно весной на ипподроме Эйнтри.

**«Челтнемский золотой кубок» — ежегодные скачки на ипподроме в г. Челтнеме (Глостершир).

***«Крафтс» — крупнейшая ежегодная выставка собак в Национальном выставочном центре в Бирмингеме.

****Бадминтон-хаус — усадьба герцога Бофортского в графстве Глостершир; известно как место проведения крупнейших состязаний по конному спорту.

 

Отпуск/каникулы…

 

Теперь поговорим о каникулах/отпуске и, в частности, о летних каникулах/отпуске, которые я включила в категорию «обряды сезонного характера» (хотя педанты, возможно, укажут, что с формальной точки зрения это вовсе не обряд), поскольку это ежегодно повторяющееся событие, в культурном плане имеющее, пожалуй, даже еще большее значение, чем Рождество. И так как каникулы/отпуск случаются каждый год, в моей книге они соотносятся с понятием «сезонный», а «лиминальный» ритуал, согласующийся со структурой «обрядов перехода», определенной ван Геннепом, в моей книге называется «обряд». (И, поскольку это моя книга, «обрядом сезонного характера» я вправе называть все, что мне заблагорассудится.)

На языке знаков препинания (метафоры я тоже вправе придумывать, если хочу) летние каникулы/отпуск — это многоточие (…), три точки, обозначающие период времени, или что-то невысказанное, или большой перерыв, паузу в повествовании, зачастую подразумевающую некую тайну. Мне всегда казалось, что в этих трех точках есть что-то безоговорочно лиминальное. Во всяком случае, летние каникулы/отпуск определенно подразумевают лиминальность: этот двух-трехнедельный период — время вне рамок привычного повседневного существования, особая пора, когда перестают действовать обычные рычаги контроля и сдерживающие факторы заведенного порядка и мы избавляемся от рутины и обыденности. Не нужно ходить на работу, в школу или заниматься домашним хозяйством. Это — время отдыха, «свободное время», время, которое мы посвящаем себе. На отдыхе мы говорим: «Твое время принадлежит тебе».

Летние каникулы /отпуск — это альтернативная реальность. Если есть возможность, мы выезжаем за границу; мы иначе одеваемся, иначе питаемся — балуем себя вкусненьким («Ну же, съешь еще мороженое, ведь ты в отпуске!») и ведем себя иначе. Летом на отдыхе англичане более раскованны, более общительны, более непосредственны. (Согласно данным опроса, проведенного моими коллегами из ИЦСП, «более общителен» — один из трех наиболее распространенных ответов на вопрос: «Что у вас в первую очередь ассоциируется с летом?»; два других ответа — «пабы на открытом воздухе» и «пикники» — также подразумевают общительность.) Каникулы/отпуск в нашем понимании — это пора, когда «можно расслабиться», «повеселиться», «выпустить пар», «сбросить напряжение», «немного побузить». Мы даже можем заговаривать с незнакомцами. Правда, это все, на что мы способны в «пороговом» состоянии.

Поведение англичан на отдыхе и, в частности, во время летних каникул/отпуска регулируется теми же законами культурной ремиссии, которые действуют во время праздников и народных гуляний. Как и «празднование», «отдых» — волшебное слово. Правда, как и в случае с праздниками, здесь под культурной ремиссией имеются в виду не анархия, разнузданность и вседозволенность, а скорее контролируемое бесчинство, непосредственность лишь в определенных ситуациях, отказ от условностей по определенным правилам.

На отдыхе англичане не перестают в одночасье быть англичанами. Присущие нам характерные черты никуда не исчезают: мы по-прежнему ведем себя в соответствии с укоренившимися в нашем сознании правилами юмора, лицемерия, скромности, классовых отличий, справедливости, социальной неловкости и т. д. Просто мы немного теряем бдительность. Культурная ремиссия на отдыхе не излечивает нас от социальной неловкости, просто симптомы этой «болезни» не выражаются столь ярко.

Разумеется, мы не становимся виртуозами в искусстве общения словно по волшебству, но мы более настроены общаться — более открыты, менее чопорны. Это не всегда нам льстит и не всегда выглядит достойно, как вам подтвердят местные жители некоторых из облюбованных нами зарубежных курортов. Честно говоря, некоторые из нас куда более приятные люди, когда мы не раскрепощаемся без оглядки, сбрасывая с себя штаны и бюстгальтеры, громогласной отрыжкой где ни попадя сотрясая воздух — и заодно вместе со всем этим теряя свое достоинство. Как я уже указывала, наша хваленая вежливая сдержанность и не менее знаменитое хамство — это две стороны одной и той же монеты: для некоторых из нас волшебное слово «отдых» — это сигнал к тому, чтобы перевернуть эту самую монету неприглядной стороной.

Хорошо ли, плохо ли, но законы лиминальности, действующие в периоды празднеств/отпуска, распространяются и на незначительные календарные вехи, как, например, неприсутственные дни — и даже на обычные выходные (суббота/ воскресенье). (В частности, некоторые поклонники нетрадиционных субкультур имеют возможность ощутить себя «альтернативной» личностью, окунуться в «альтернативный» образ жизни, поносить «альтернативное» платье только в эти короткие лиминальные паузы. А более преданные своей субкультуре или просто более удачливые полноценные представители этих «племен» о «временщиках» пренебрежительно говорят «готт по выходным» или «байкер по выходным».) Вечера и обеденное время — тоже мини-ремиссии, и даже перерывы на кофе и чай — что может быть короче? — своего рода наноремиссии. Маленькие оазисы передышки; крошечные, почти гомеопатические дозы исцеляющей лиминальности.

После каникул/отпуска мы говорим о «возвращении в действительность» или «возвращении в реальный мир», и отчасти назначение и функция каникул/отпуска — дать более четкое определение этому «реальному миру». Каникулы/отпуск и мини ремиссии не отрицают и не отвергают нормы и законы повседневного бытия, действие которых зачастую приостанавливается в период отдыха. Напротив, каникулы/ отпуск подчеркивают и закрепляют эти правила. Употребляя в отношении каникул/отпуска такие эпитеты, как «особый», «необычный» и «нереальный», мы напоминаем себе о том. что есть «норма» и «реальность». Нарушая правила «по правилам», мы лишний раз для себя обозначаем эти важные нормы, и это является гарантией того, что мы будем подчиняться им по возвращении «в реальность». Каждый год находящиеся на отдыхе англичане тяжело вздыхают при мысли о «возвращении в реальный мир» и утешают друг друга мудрыми словами: «Мы бы не ценили это, если бы так было всегда». Истинная правда. Но верно и обратное: каникулы/отпуск помогают нам оценить упорядоченность и определенность — и даже ограничения — нашего повседневного существования. Лиминальность англичане выносят только в определенных дозах. К концу летних каникул/отпуска мы устаем от излишеств и невоздержанности и начинаем тосковать по умеренности.

 

Другие «переходы»: обряды частного характера и неправильные глаголы

 

Дни рождения-юбилеи и годовщины свадьбы, новоселья, увольнения с работы и выход на пенсию — обычно небольшие торжества, отмечаемые в неформальной обстановке, в отличие от значимых «переходов» жизненного цикла, описанных выше, хотя некоторые из них для виновников торжества не менее значимы.

Поскольку эти «переходы» отмечаются в узком кругу, с близкими родственниками и друзьями, на этих торжествах, как правило, царит не столь напряженная, неловкая и напыщенная атмосфера, как на больших церемониях, знаменующих этапы жизненного цикла, — например, на свадьбах или похоронах. В узком кругу, среди людей, которые им очень хорошо известны, англичане вполне способны быть сердечными, открытыми, искренними и выражать всю гамму чувств, неизменно ассоциирующихся с дружескими и семейными узами. Некоторые из нас более сердечны и открыты, чем другие, но это уже вопрос индивидуальных качеств личности, не имеющий ничего общего с национальным характером.

Празднования по случаю выхода на пенсию и «отвальные» мероприятия, которые устраиваются на работе, — исключения, поскольку на них не обязательно присутствуют только близкие друзья виновника торжества. Соответственно, для этих обрядов характерны все обычные особенности английской самобытности: симптомы социальной неловкости, которые мы пытаемся подавить с помощью юмора и алкоголя; вежливый эгалитаризм, маскирующий классовые отличия; скромность, самоуничижительные речи, преисполненные скрытого хвастовства; ритуалы стенания; преподнесение подарков в шутливой форме; раскрепощение в состоянии опьянения; неловкий обмен рукопожатиями, неуклюжие похлопывания по спине и смущенные объятия.

По-настоящему неформальные «обряды перехода» — дни рождения, годовщины и новоселья, отмечаемые в кругу близких друзей и родных, — гораздо менее предсказуемы. Во время этих торжеств соблюдаются какие-то общепринятые традиции (торт, воздушные шарики, пение, праздничный стол, напитки, тосты), но они реализуются в другой интерпретации, да и сами участники торжества ведут себя совсем иначе, причем манера поведения обусловлена не только возрастом и классовой принадлежностью, что вполне естественно, но также индивидуальными свойствами характера, привычками, настроением и мотивацией — в общем, такими факторами, которые относятся к ведению психологов и психиатров, а не социологов.

В какой-то степени это же самое можно сказать и о более формальных «обрядах перехода», в конце концов, на этих церемониях каждый из нас присутствует как отдельная личность, а не как робот, действующий исключительно в строгом соответствии со стереотипами национального характера. Я ни в коем случае не хочу лишить каждого из нас своей индивидуальности, но настаиваю на том, что наше поведение на этих многолюдных, менее неформальных собраниях откровенно предсказуемо и сообразуется с основными «грамматическими» правилами нашей культуры.

Но это вовсе не значит, что на неформальных церемониях наше менее предсказуемое поведение не соответствует правилам «грамматики». Подобные события — это своего рода неправильные глаголы: они имеют свои собственные правила, допускающие гораздо большую степень сердечности, непосредственности и открытости, чем мы обычно можем себе позволить.

Мы не «нарушаем правила» во время этих обрядов частного характера. Когда мы находимся в узком кругу, среди людей, которых мы знаем и которым доверяем, правила английской самобытности способствуют тому, чтобы мы больше походили на нормальных людей.

 







©2015 arhivinfo.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.