Глава шестнадцатая: Исцеление изнутри
Подо мной Гвен двигалась, мчась вперед. Меня держала за запястье белая тонкая рука, не давая упасть с лошади. Я свесилась с нее, видя, как с каждым шагом разлетаются в стороны листья. Боль пронзала мое тело. С каждым движением я чувствовала, словно сейчас свалюсь на землю, каждый раз меня хватала крепче рука и втаскивала на лошадь. Шли часы, пока мы не достигли широкого ручья. У кромки воды бег замедлился, меня отпустили. Они спешились, наездник помог мне слезть с лошади. Мои ноги подкосились, и ей пришлось помогать мне стоять. По рыжим прядям я узнала Сашу. - Тебе нужно воды, - сказала она, чуть не окуная меня в ручей. – И мне нужно осмотреть рану. - Они убили Финна, - сказала я. Слова спотыкались, как и я на камнях. – Я видела. Профета пронзила его сердце. - Знаю, - сказала она мягким голосом. – Я тоже это видела. Открой рот, Мей. Тебе нужно попить. Я позволила ей влить воду мне в рот, а мысли все еще прокручивали в голове момент, когда нож вонзился в грудь Финна, а я могла только смотреть. Он помог мне. Он пожертвовал собой ради меня. Я не стоила такой жертвы. - Ты дрожишь, - сказала Саша, накидывая мне на плечи шкуру. Я едва осознавала, что она отвела меня от ручья и усадила на землю. Ее пальцы вцепились в мою ногу, пока она рассматривала рану. - Глубокая, - сказала она. – Сильно кровоточит. Я откинулась на землю, сознание уплывало, я слышала Сашу, но видела, как пророчица убивает Финна. Две сцены сливались, я поняла, что размахиваю руками, и Саше пришлось остановить меня. Все казалось таким реальным, я могла чувствовать запах крови. А потом в глазах потемнело, и мир провалился во тьму. * * * Сны были разными. Обычно я видела тело отца в таверне или вспоминала, как мы вместе рубили деревья. Иногда я видела маму, впервые слышала ее голос. Но не в этот раз. Сны были странными. Мое тело было невесомым, его поддерживали руки. Но в тот же миг я чувствовала себя прижатой, словно меня тянули в разные стороны, привязав к земле. Земля пульсировала. Зеленые крошечные побеги прорывались сквозь почву и росли, превращаясь в прекрасные высокие цветы разных цветов и форм. Запахи душили. Каждый восхитительный аромат подплывал к моему носу и ударял по обонянию. Как-то я была частью этого. Я была связана. Словно в корнях растений текла моя кровь, мои вены были по всему лесу. Мое сердце билось в такт с хлопаньем крыльев птиц. Я была единой с лесом, и ветер пел мне, пролетая мимо деревьев. Моя кровь – кровь леса. Предупреждения зазвенели в голове, говоря, что лес убьет меня и выплюнет, как косточку от вишни. Когда я вспомнила об этом, на лбу выступил пот, веки задрожали, я пыталась проснуться, но что-то тащило меня вниз. Мягкая рука гладила мою ладонь. Холод распространялся по разгоряченному лицу. Шепот успокаивал кипящую кровь. Когда я все же проснулась, я растерялась. Я не понимала, что со мной происходит, какая часть леса Ваэрг так со мной играет. За мной следили серебристые глаза, цвет луны. Прядь песочных светлых волос спадала на лицо юноши. Я улыбнулась. - Каз, - сказала я. Он положил ладонь на мою щеку, и, когда заговорил, я услышала нотки облегчения в его голосе. - Мей, я уж думал, что потерял тебя. - Я все еще здесь, - прохрипела я. - Я так рад, что у меня все еще есть друг, - он склонился вперед и нежно поцеловал меня в лоб. – Я сейчас принесу воды. Тебе нужно отдохнуть, все станет лучше. Саша перевязала твою ногу, она старалась. - Ибены, - сказала я. – Они нас преследуют? Каз нахмурился. - Эти ублюдки, - такой грязный язык было странно слышать от такого нежного человека. – Нет. Они и не пытались. Мы легко покинули их лагерь. Повсюду были животные, я не знаю, откуда они взялись, но мы в долгу перед ними. Мы бы не сбежали, если бы они не отвлекали их. - И Финн, - печально сказала я. – Он умер из-за нас. Каз сжал мою ладонь. Это как-то помогло уменьшить пустоту внутри меня. - Я скоро вернусь, - пообещал он. Саша опустилась рядом со мной на колени и приложила ко лбу влажную тряпку. Она уменьшила жар моей кожи. - Твоя рана заражена, - сказала она невозмутимо. – Я попыталась ее промыть, но она очень глубокая, а ты слишком много валялась в грязи… - Я пыталась сбежать, - сказала я сквозь сжатые зубы. - …убрать грязь было почти невозможно. Но я нанесла мазь, и если ты выпьешь этот чай, лихорадка должна отступить, - она склонила голову, вскинув брови, но, когда я забрала у нее из руки чашку, она криво улыбнулась. - Спасибо, - сказала я. – Ты могла забрать Гвен и сбежать отсюда. Но ты рискнула жизнью и спасла меня. Я относилась к тебе… - Как к отбросу, - сказала она, сжав губы. Я рассмеялась. - Я хотела сказать другое, но это тоже верно. Она перевернула компресс и вздохнула. - Я не виню тебя за такие подозрения. Я не рассказала все, что знаю. Когда вы нашли меня, я была напугана. Я только потеряла мать. Я думала, что вы меня убьете, думала, что должна защитить свой народ. А теперь я не уверена. Они бросили нас в лесу, а до этого заставили идти в Хальц-Вальден. Они говорили, что мы будем искать рожденную с мастерством, что нам нужно убедить ее, что она пойдет с нами. Они говорили, что никто не пострадает. Я не видела смерть твоего отца. Я ждала их в лесу. Прости… Когда я узнала, что кто-то умер, когда я увидела испуганное лицо девушки, что мы забрали, я чувствовала себя ужасно. Я хотела бежать прочь от этих людей, но я не могла бросить маму. - Понимаю, - сказала я. Сапфировые глаза Саши наполнились слезами. - Я должна кое-что рассказать тебе о моих людях. Причина, по которой они забрали девушку из деревни, касается и тебя. Они хотели тебя для этой ночи, но девушка всех обманула, выставив себя рожденной с мастерством. - Что за причина? – спросила я, приподнимаясь, чтобы лучше ее слышать. Взгляд Саши устремился направо, налево, а потом она обернулась назад. - Казимир идет. Я расскажу тебе потом. А теперь пей чай и отдыхай. * * * Саша и Каз старались прогнать мою лихорадку, используя холодные компрессы и мазь. Рана начала пахнуть гнилью, и Саша прочищала ее, не обращая внимания на мои крики боли. Звук устремлялся к небу, как стайка птиц, ведь мы были связаны. Я много раз чувствовала мягкое прикосновение руки Каза, каждый раз мне казалось, что от этого все становится хуже. Из-за Каза что-то внутри меня вздрагивало, я и не думала, что смогу такое ощущать. Когда мне не снилась природа, я думала о его серых глазах. Иногда они смешивались с картинкой леса, становясь грозовыми тучами на небе. Он постоянно говорил со мной, рассказывая, какие шалости вытворял его младший брат, меняя сахар на соль, посыпая кровать Каза перцем чили. - Отцу больше нравится Линдон, - сказал Каз, вытирая холодной тряпкой мое лицо. – Линдону пятнадцать, он уже отлично сражается. Он охотится почти каждый день. Я охочусь, когда выпадет случай, но, на самом деле, мне это просто не нравится. Как-то раз мы с Линдоном сражались на деревянных мечах. Нам нужно было тренироваться каждый день, потому что отец говорил нам, что мы поведем армии. Может, я и старше, но сил в этих руках маловато, - он вытянул руку, насколько позволяла его туника. Она была тонкой, но я никогда не считала Каза костлявым, он был не таким, как я. – Линдон обычно в считанные минуты меня побеждает. А в тот раз за нашим поединком наблюдали отец и леди Клэр. Она – одна из придворных дам. Она очень богатая, у нее много земли в Джакани. А еще она – любовница моего отца, Линдон хотел ее впечатлить, - Каз криво улыбнулся. – Сокращу-ка я длинную историю, - он закатал штанину, и я зашипела сквозь зубы. Длинный, красный, уродливый шрам пересекал ногу Каза от колена до лодыжки. - Что он сделал? – выдохнула я. - Он так сильно ударил по моему щиту, что меч сломался, а он обломком ударил меня по ноге. - Ужасно. Каз сухо рассмеялся. - Когда ты спасла меня от Ибенов, ты и понятия не имела, какую услугу оказала Эгунлэнду. Представь только, это жестокое существо могло стать королем. Я подавила дрожь. Семья Каза начала казаться еще хуже. - Зачем так относиться к брату? Я всю жизнь хотела, чтобы у меня был брат. Каз широко улыбнулся. - Тогда я могу быть твоим старшим братом. Представь, что так и есть. Я вздрогнула от унижения. Я так много ощущала из-за прикосновений Каза, а он считал меня сестрой. От лица отхлынула кровь, я хотела провалиться сквозь землю, чтобы никто и никогда меня не нашел. Саша спасла меня. - Казимир, может, разведешь костер и пожаришь зайца? Мей нужна еда, а мне нужно ее переодеть, - она скривилась, когда Каз ушел. - Ты это слышала? – спросила я. Она вздохнула и убрала тряпку с моего лица. - Парень сам не знает, что сказал. Лучше тебе признаться в своих чувствах, пока не поздно. - В смысле? - Пока он не нашел и не женился на этой Эллен, - она говорила едва различимым шепотом. – Он все еще думает, что она – рожденная с мастерством, а ты – обычная девчонка. Если бы он знал правду… - И ему придется жениться на девушке, что он считает сестрой, - ответила я. – Ты бы себе такой судьбы хотела? Она легонько покачала головой. - Думаю, нет. Но еще есть время, чтобы Казимир взглянул на тебя по-другому. - Но я всегда буду знать, - сказала я. – Я буду знать, что была второй, - когд он впервые меня увидел, что подумал, что я – уродина. Теперь он признавал меня сестрой или другом, но не девушкой. Не женщиной. Клац-лац-клац-клац-лац. - Он вернулся, - прошептала Саша. – Давно я его не слышала. Рыщущий Водяной привел меня в чувство. - Он пришел из-за моей раны. Мы уязвимы! - Мы были и слабее, - сказала Саша. Следы улыбки исчезли с ее лица. – Это чудо, что ты выжила, Мей. Я видела лихорадку и болезни многих Борганов. Никто из них так быстро не восстанавливался. Это сверхъестественно. Я не успела спросить, верит ли Саша в мое мастерство, Каз разжег костер, и запах жареного мяса отвлек меня. Голод пересилил меня. Впервые за эти дни я поднялась на ноги и с помощью Саши добрела до огня. Каз появился по другую сторону и обхватил меня рукой за талию. Я знала, что он лишь помогает мне, но не могла не прильнуть к его теплому телу, не разглядывать его острую скулу и прямой нос. Он заметил мой взгляд, и я вспыхнула, отводя глаза. - Больно, Мей? – спросил он. Я покачала головой. Физической боли не было. Саша мрачно посмотрела на меня своими синими глазами. Я почти слышала, как она говорит мне: «Перестань обманывать себя, Мей». Когда они усадили меня, голод уже пропал, но я притворялась, что с рвением ем мясо. Я могла думать лишь об отце и истории, как он встретил мою мать. В его глазах всегда загорался свет, а пальцы в возбуждении хватались за трость. Шли годы, ему становилось больнее. Он продолжал рассказывать эту историю, но иногда забывал детали – цвет глаз моей мамы, форму ее лица, и тогда он отводил взгляд, пряча в полумраке хижины слезы. Со временем рана в его сердце становилась лишь хуже. И мысль о том, что мен ждет такое же, пугала меня. А если Каз никогда не полюбит меня? Что тогда? Если я смогу любить только Каза, и всю жизнь я буду думать, что могла быть с ним, но сама же отдала его другой, видя, что к ней он чувствует то, что не чувствует ко мне? Что если до конца дней я останусь для мнего маленькой уродливой сестрой? Я чуть не выплюнула мясо, почуствовав горечь во рту. А если я останусь одна навеки? Саша уронила миску, и она стукнула о камни, на которых она сидела. Она встала, вскинув руки. Ее лицо было серым, такое бывает только у больных или испуганных людей. Ее глаза широко раскрылись, а брови взлетели вверх. Когда Каз проследил за ее взглядом, он потянулся за мечом. Я увидела это последней. Я никогда не видела такое существо, то я тут же поняла, что это. Водяной все же решил на нас напасть.
©2015 arhivinfo.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.
|